Художника Николая Жатова неспроста прозвали «скромным живописцем» – член Союза художников, более полувека посвятивший изобразительному искусству, мастер, чьи работы находятся во многих частных коллекциях, он крайне редко дает интервью.

Корреспонденту «Орловской городской газеты» удалось побеседовать с Николаем Владимировичем в неформальной обстановке и узнать у него, как не потерять вдохновение, и о том, сложно ли двум художникам в одной семье.

– Со стороны кажется, что художнику обязательно быть до определенной степени публичным человеком. Умение заявлять о себе напрямую способствует тому, чтобы фамилия живописца была на слуху, работы выставлялись. Однако вы крайне редко делаете это и почти не даете интервью. Почему?

– Я согласен, умение быть публичным – ценнейший навык. Именно навык, то, чему можно научиться. Пожалуй, я слишком долго шел к этой мысли. И все же мне сложно рассказывать о себе, презентовать себя. Сам процесс требует от меня огромных моральных вложений, а эти силы я предпочел бы направить в творчество.

– Давайте говорить о творчестве. Сейчас в одной из частных картинных галерей представлена фактически ваша небольшая персональная выставка, зал отведен под 16 ваших акварелей. Правда ли, что часть этих работ выставляется впервые?

– Да, это так. Некоторые работы пролежали в папке по 10­15 лет. Тут огромную роль сыграл сам коллекционер, которому они понравились. Он приобрел и представил публике эти акварели, и мне, конечно же, это очень приятно.

– Вы ведь также пишете маслом?

– Да. Масло, акварели, абстракция, графика. Было время, когда я занимался и театральными костюмами.

– В самом деле? Расскажите подробнее.

– В 1985 году я окончил Ленинградский институт живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина и в том же году приехал в Орел, стал преподавать в Орловском художественном училище. Вскоре же после переезда я начал работать в Орловском академическом театре имени Тургенева, около года занимался созданием эскизов для театральных костюмов. Это была очень интересная работа.

– Давайте вернемся к акварелям. Правда, что это одна из сложнейших техник?

– Акварельные работы пишутся с первого раза без права на ошибку. Я не люблю работать с наложением цветов, потому что если в такой технике работать, то акварель получается забитая, вялая, грязная. Я беру лист, смачиваю его и выкладываю на лист свои эмоции. Техника, правда, сложная. Масло можно исправлять, накладывать без большого урона для работы, с акварелью это делать сложно.

– А что скажете об абстракции?

– Любовь к ней приходит со временем. По крайней мере, так было у меня. Сначала есть линии и геометрические формы в определенной последовательности. Потом ты вдруг начинаешь видеть в них глубокое содержание, движение, сюжет, смысл, который хочешь донести до зрителя. Рисуешь линию, смотришь на нее и вдруг понимаешь: да это же птица. Если добавить вторую линию здесь, это будет парящая в облаках, свободная и гордая птица, которую зритель непременно узнает.

– Вдохновение или дисциплина? Что первично для вас?

– Работать без дисциплины подчас просто невозможно. Случается, что нужно напомнить себе о необходимости встать и начать делать. И все же ничто не сравнится с работой по вдохновению, когда понимание того, что ты хочешь сказать, накладывается на определенное душевное состояние. Это ощущение захватывает полностью, его ни с чем невозможно сравнить. Оно оставляет совершенно особое чувство удовлетворения после, когда работа закончена.

– Ваш сын Александр ведь тоже художник?

– Да, это так.

– Вы его к этому сподвигли или вдохновили?

– Полагаю, второе. До меня в семье не было ни одного художника, я не шел ни по чьи стопам и никогда не требовал от сына, чтобы он следовал за мной. Я выступаю за то, чтобы человек пробовал нечто новое, искал себя, дело по душе. И все же мне как отцу приятно, что живопись оказалась ему настолько интересна.

– Каково двум художникам в одной семье?

– Интересно. Учить художников – вообще дело непростое. Видите ли, всякий художник, даже будучи еще очень юным, уже представляет из себя самостоятельную творческую единицу, обладает собственным взглядом, имеет определенные представления о том, что и как он хочет нести в мир. Всякому кажется, что он уже все понимает, знает и умеет. Мы все это проходили. Разумеется, когда Александр начинал, он чему­то у меня учился, и это нормально. Ведь у меня уже был опыт, которым он еще не обладал. Однако сегодня я вижу в его работах определенные вещи, на которые у меня самого, откровенно говоря, просто не хватило бы гибкости. Мы представители двух разных поколений, которые не конкурируют, но уважают друг друга, обмениваются опытом.

– Вы сказали, что работа в порыве вдохновения не похожа ни на что иное. Имея за плечами полвека творческого опыта, дайте совет: как не потерять вдохновение?

– Нет такого рецепта. Бывают разные жизненные обстоятельства, накапливается усталость. Случаются периоды, когда не просто не хочешь, а не можешь ничего писать. Такие периоды охлаждения, вялого творчества. Про себя я могу сказать одно: это нужно пережить. Дать себе восстановить силы. Решить возникшие трудности. Вдохновение все равно придет. Если человек испытал его однажды, если он способен и хочет его испытывать, если он любит то, что делает, любому временному охлаждению к работе неизбежно приходит конец.

Анастасия ИЗВЕКОВА