Воспоминания орловчанки Ирины Чикиной о родном городе, школьных годах и событиях прошлого века…
Говорят, нельзя войти в одну реку дважды… Но, оказывается, воспоминания творят чудеса, давая возможность вновь, хотя бы мысленно, пройти по реке нашей жизни…
Я выросла в городе Орле, в доме, который находился почти в самом его сердце, практически на перекрестке ул. Карачевской и МихаилоАрхангельского переулка (в 1960е годы ул. Сакко и Ванцетти и одноименного переулка) возле МихаилоАрхангельской церкви.
Я слышала от родных, что наш дом был куплен во времена НЭПа моим прадедом Василием Николаевичем Карелиным, увлекшимся в то время оптикой и изготовлением очков. В годы моего детства на воротах нашего двора красовалось нарисованное яркой желтой краской большущее изображение очковой оправы.
Я никогда не видела прадеда, но из рассказов родственников, из тех документов, которые сохранились в нашем семейном архиве, составилось мое представление о нем, как о весьма незаурядной личности.
Сын крепостного крестьянина из Карачевского уезда, проявив способности и желание учиться, он с отличием (с Библией в качестве награды!) окончил Карачевскую учительскую семинарию, а затем с серебряной медалью и Московский учительский институт.
Таким он и проявил себя не только в учительской службе, а в 1920–1930е годы, получив соответствующую квалификацию, и в самостоятельном занятии оптикой и изготовлении очков. В годы моего детства и юности у нас хранилось еще достаточно много оставшихся от прадеда коллекций очковых линз, оправ, а кроме этого, микроскопы, подзорные трубы и другие оптические приборы.
Вот и дом наш остался нам в наследство от прадеда.
Я слышала, как частенько к моей бабушке обращались жители по рекомендации орловских врачейофтальмологов, а нередко и безо всяких рекомендаций, с просьбами о ремонте или замене очков.
Слышала я от домашних и о том, что предприимчивость и энергия прадеда помогли ему и прабабушке выжить во время оккупации и спасти наш дом от разорения.
Одним из тех докторов, с которым сотрудничал, а также и приятельствовал мой прадед, Василий Николаевич Карелин, был его тезка, известный орловский врач Василий Николаевич Преображенский. Приятельские отношения связывали его и с моим дедом, да и со всей нашей семьей. Они оставались неизменными и в годы, когда и деда, и прадеда не стало…
Я помню, как Василий Николаевич бывал у нас дома, вечерами заходил к бабушке на чай и иногда подолгу засиживался за разговорами, помню, что и бабушка, и моя мама обращались к нему, если нужна была врачебная помощь или совет.
Сейчас место, где стоял наш дом, свободно от городской застройки. В конце 1960х годов все дома, располагавшиеся в этом квартале, были снесены изза решения городских властей на этом самом месте воплотить в жизнь проект памятника Н.С. Лескову и персонажам его произведений.
Во времена моего детства на окружавшем наш дом пространстве находился большой квартал, застроенный в основном деревянными домами. Поговаривали, что эти дома в основном были купеческими, называлась даже одна из фамилий этих купцов, – Грибакины. Я запомнила внешность бывшей «купчихи», которая жила в одном из соседних домов. Она была заметной, даже устрашающей, и мы, дети, боялись подходить близко к этой старухе. Частенько она сидела на крыльце дома, в котором жила, до черноты грязная, в какихто лохмотьях, и никогда ни с кем не разговаривала. Мы, дети, считали, что вот так и должна выглядеть представительница бывшего эксплуататорского класса.
В нашем доме было много комнат, когдато, возможно, весь его занимала семья моего прадеда, а в пору моего детства он был разделен на части, две его части были уже проданы, а небольшая часть сдавалась… Никаких бытовых домашних удобств у нас в доме не было, кроме печного отопления. Обогревался дом голландскими печами с теплыми кафельными «стенами», в каждой паре «пограничных» комнат была своя. Топили дровами. Уголь был дорог, и его было трудно купить. Дрова тоже приходилось покупать, вернее, покупали бревна, их пилили, потом кололи все взрослые…
В одной из частей дома, кроме голландских, располагалась и русская печь с лежанкой. Если ктото замерз или простыл, можно было там обогреться. Но там вечно чтото сушилось, и я не помню, чтоб мне или брату часто разрешалось на нее залезать.
Воды, конечно же, в доме не было, ее приносили мама, чаще в ведрах на коромысле, и отец, – держа ведра в руках, из колонки, которая была в конце нашего переулка. Сейчас это рядом со зданием администрации МихаилоАрхангельской церкви (мне запомнилось, что в те годы в нем располагалось учреждение под звучной вывеской «Скотопром»). И эта водоразборная колонка, помоему, цела до сих пор.
Квартал наш казался мне очень большим. Здесь умещались и магазины, молочный и гастроном, здесь торговали и тканями, и даже кинотеатр «Октябрь» тогда располагался в этом квартале на нашей стороне улицы перед поворотом на Ленинский (Александровский) мост…
Продолжение – в следующем номере.
Ирина Чикина
