Пес Шарик в «Собачьем сердце» (16+), Марта в «Ведьме» (16+), Маргарита в «Мастере и Маргарите» (16+) — это всё она, Елена Плотникова, лучшая, по мнению зрителей Орловского академического театра им. И. С. Тургенева, актриса минувшего 211-го театрального сезона.

Подготовку к новому, 212­-му сезону в театре уже начали, и корреспондент «Орловской городской газеты» встретился с Еленой, чтобы побеседовать о ролях, об актёрской профессии и о том, каково это — быть настолько любимой и признанной зрителем.

— Елена, каково же это — быть лучшей актрисой сезона?

— Безумно приятно, очень вдохновляюще и лестно.

— Такое звание как­то обязывает? Накладывает особую ответственность?

— Я бы не назвала это так. Передо мной никогда не стояла цель стать лучшей или выдающейся, я просто получаю удовольствие от любимого дела. Правду говорят, что не бывает больших или маленьких ролей — все роли интересны одинаково. Благодарность зрителям за эту оценку, за их любовь — да, она огромна, но это чувство не заставляет меня терять почву под ногами.

— Роль, о которой невозможно не спросить, — это Шарик. Ещё в период работы над спектаклем и зрителям, и журналистам было весьма непросто соотнести образ молодой привлекательной женщины с Шариком. А как это было для вас?

— Для меня это стало воплощением мечты. Я с юности грезила идеей сыграть настоящую мужскую роль, хотя и понимала, что в силу объективных причин это вряд ли случится. И тут Сергей Дьячковский (режиссёр спектакля. — прим. ред.) предложил мне Шарика. Я была счастлива. И радость от этой роли никуда не девается. Ведь Шарик, Шариков — интереснейший персонаж с глубокой трагедией. Став человеком, он познаёт мир, как каждый из нас познавал его в детстве, разве что делает это с поправкой на обстоятельства. Ведь, если вдуматься, он не требует ничего особенного. К примеру, ту же прописку, которая, как ему объяснили, полагается каждому человеку. Общения с другими людьми. Коты? Но ведь он ведом инстинктами, как и любой из нас в период социализации и обучения самоконтролю. Хорошо ли поступает профессор Преображенский, отказываясь от его воспитания и критикуя его способы познания мира? На этот вопрос каждый читатель и зритель ответит сам.

— «Ведьма» — один из самых ярких спектаклей в прошедшем сезоне. Ваша героиня — инвалид, человек, которому пришлось пройти через настоящий ад. Какой внутренней работы этот образ потребовал от вас как от актрисы?

— До определённой степени Марта научила меня осторожности. Она же заставила меня задуматься о том, что роль палача неизбежна в жизни для каждого из нас. Марта — палач Виктора, она та, кто своими словами и действиями раскалывает его жизнь на «до» и «после». Но ведь если бы не она, он никогда не узнал бы о том, что поступил неправильно, и о последствиях, к которым привело его легкомыслие. Если мы в той или иной ситуации не будем становиться до определённой степени палачами, мы не сможем меняться к лучшему.

— «Ведьма» — это ещё и режиссёрский дебют Сергея Гнедова. Как актёр он давно любим зрителями, а какой он режиссёр?

— Великолепный. Тот факт, что мы с Серёжей давно знаем друг друга, очень упростил для меня работу. Когда­то я и сама поступала на режиссёра, а уже после стала учиться на актрису. «Ведьма» — это история, которую каждый занятый в спектакле человек пропустил через свою душу. Мы прорабатывали, обсуждали каждую сцену, спорили, чтобы в итоге получилось единое целое, осознанное нами и понятное нам — то, что мы представили зрителям.

— Булгаковская Маргарита, воплощённая вами. Как показал ваш опыт, есть ли в этой роли что­то мистическое?

— Нет. Я никогда не верила в «проклятия» постановок по Булгакову или Гоголю и ничего не боялась.

— Прожив этот образ, как бы вы определили, кто всё же главный герой романа? Есть ли вообще в «Мастере и Маргарите» второстепенные персонажи?

— Второстепенных, как мне кажется, нет, но главной героиней для меня является Маргарита. Она — ось, вокруг неё происходят страшные, удивительные, необратимые события. Она — женщина, способная любить отчаянно, жертвенно, страстно. Ведь трагедия Мастера огромна: так страшно осознать, что болен, и на что рискуешь обречь любимого человека. Та смелость и преданность, с которой она перерождается, чтобы спасти его, покоряют.

— Мы обсудили три ваши яркие роли, но ведь вы создали на сцене гораздо больше образов. Найдётся ли среди них такой, оглядываясь на который вы хотели бы что­то изменить, сделать иначе?

— Каждый. Так происходит буквально с каждой ролью, и коллеги шутят, что, как правило, уже на следующий день после премьеры. Если серьёзно, я не люблю смотреть записи спектаклей, в которых участвую, потому что всегда приходит новое осознание, всегда хочется большего.

— Вы можете представить себя в другой профессии? Не актрисой?

— Нет. Это много больше, чем работа или профессия.

— Нашлось ли в этой профессии что то, ставшее для вас неожиданностью? Некий аспект, оказавшийся совсем не таким, как вам представлялось в момент выбора этой профессии?

— Когда я начала учиться актёрскому делу, педагоги в течение многих месяцев требовали от нас молчания. Мы делали этюды, учились выражать эмоции с помощью движений. После, когда нам позволили говорить, мне было страшно: казалось, что я забыла, как это — сказать словами. Но это научило меня не бросаться словами ни на сцене, ни в обычной жизни. Каждое из сказанных слов должно быть обдуманно, должно передавать именно то, что я хочу донести до зрителя. Это бесценный навык, превзошедший все самые смелые мои ожидания.

Анастасия Извекова