Онколог о том, почему орловцы боятся идти к врачу.

В Орловской области – самый высокий в стране уровень заболеваемости раком: 628 случаев на 100 тысяч человек против 478 в среднем по России. Цифры пугающие, но врачи настаивают: проблема не только в статистике, а в страхе и недоверии. Ко Всемирному дню борьбы против рака глава Медицинской палаты региона и детский онколог Владимир Круглый рассказал, почему люди проигрывают болезни еще до ее обнаружения, и объяснил, откуда в регионе берутся деньги на спасение самых сложных пациентов.

Вопрос в стадии

– Владимир Игоревич, когда вы слышите, что рак – приговор, что отвечаете?

– Говорю: это устаревший миф. Сегодня онкология – не смертный диагноз, а хроническое заболевание, с которым можно и нужно бороться. Да, это тяжело. Да, лечение порой изматывает. Но я каждый день вижу, как люди побеждают. Вопрос в стадии. Представьте: опухоль – это пожар. На первой стадии – тлеющая веточка, которую легко затоптать. На четвертой – полыхающий дом. Мы, врачи, – пожарные. Но мы не всесильны.

– Почему же больные не приезжают?

– Страх или: «поболит и пройдет». А еще – миф о неизбежности мучительного лечения. Люди боятся не столько болезни, сколько химиотерапии, потери волос, «угасания» в больнице. Хотя сегодня терапия стала куда более щадящей, таргетной. Но чтобы ее назначить, нужно сначала обнаружить врага. А для этого – прийти на осмотр.

– Вы сказали про стадии. Насколько критична разница?

– Колоссальная! Это разница между коротким курсом терапии и годами борьбы. Между сохранением органа и радикальной операцией. И да – это огромная разница в стоимости. Лечение на поздней стадии дороже для системы здравоохранения. Это тяжелое финансовое бремя для семьи. Я всегда говорю пациентам: «Ранняя диагностика – это не только про вашу жизнь. Это про качество дальнейшей жизни и про экономию ресурсов, которые государство сможет потратить на других людей». Это социально ответственный поступок.

Не хватает рук

– Орловская область – печальный лидер по онкозаболеваемости. В чем корень проблемы?

– В системном кризисе первичного звена. У нас блестящие хирурги, современные томографы в областном центре. Но между человеком в районе и этим томографом – пропасть. По нацпроекту должны были создать сеть центров амбулаторной онкологической помощи по области. Задумка была правильная: чтобы житель села не тратил день на дорогу в Орел, а мог быстро попасть к специалисту рядом с домом.

– Что пошло не так?

– Их просто некому укомплектовать. Мы выпускаем врачей, но они не идут в районы. Нет жилья, нет инфраструктуры, перегруз. В итоге кабинеты, которые должны были стать «передовой», либо не открыты, либо работают на треть силы.

– А что с лекарствами?

– Эта проблема есть. Рецепты выписаны, протоколы определены, а препаратов нет на складе. Пациент, и без того на пределе, вынужден метаться между аптекой, врачом и чиновником. Ситуация начала медленно исправляться с новым руководством департамента. Но до стабильности далеко. Когда у человека рак, «скоро» – не подходящее слово. Нужно «вчера».

Детская онкология

– Вы много лет работали детским онкологом. Что самое трудное в этой специальности?

– Смотреть в глаза родителям. Взрослый пациент может понять, принять, взять ответственность. Ребенок – просто боится и ждет, когда мама заберет домой. А мама смотрит на тебя как на последнюю надежду. Это колоссальная моральная нагрузка. Но здесь же – и самая большая награда.

– Какая?

– Видеть, как через год­два к тебе в кабинет заходит румяный карапуз. Прогнозы в детской онкологии в среднем оптимистичнее, чем у взрослых. Многие формы рака, особенно крови, сегодня излечимы на 90% и выше. Это не статистика. Это конкретные дети, которые идут в школу, дерутся, влюбляются. Для них рак – просто страшный эпизод в биографии, который остался позади.

– В Орле есть свое детское онкоотделение. Это большая редкость!

– Огромная! В 2016 году главный врач детской областной больницы Алексей Медведев совершил почти подвиг, пробив его создание. Его возглавил блестящий специалист Иван Фисюн. К нам везли детей из Курска, Брянска, даже с Украины тогда возили. Сейчас, к сожалению, поток из других регионов снизился – возможно, потому, что и там подтянулись. Но наше отделение – это точка силы. Команда, которая не просто выполняет протоколы, а борется за каждого ребенка как за своего.

Круг добра

– Прорывные препараты для детей стоят миллионы. Кто платит?

– Спасает фонд «Круг добра». Это, без преувеличения, революционный проект. Он финансируется за счет того, что люди с доходом выше 5 миллионов в год платят повышенный налог. Эти десятки миллиардов идут на лечение детей с орфанными и тяжелыми онкозаболеваниями.

– Как это работает на практике?

– Консилиум врачей принимает решение, что ребенку нужен дорогой, возможно, даже незарегистрированный в России препарат. Подается заявка в фонд. Они рассматривают быстро. Фонд покупает лекарство за границей, доставляет, оплачивает все. Для семьи это означает ноль рублей. Для ребенка – жизнь. Я видел, как дети с четвертой стадией нейробластомы, против которой раньше не было оружия, встают на ноги благодаря этому фонду.

– А что после 18?

– Вот здесь сложнее. Фонд сопровождает пациента до 19 лет. Дальше – региональный бюджет. Лекарства те же, диагноз тот же, но источник финансирования другой. В ряде случаев возникают задержки, проволочки. Это стресс для повзрослевшего пациента и его семьи. Система пока не отлажена, но решение удается найти.

– Ваш главный посыл во Всемирный день борьбы с раком?

– Перестаньте бояться врачей. Страх – ваш главный противник. Он сильнее любой опухоли. Приходите на диспансеризацию. Отвезите родителей, уговорите супруга. Это не страшно. Страшно – узнать слишком поздно. Современная медицина – это мощная армия. Но она бессильна, если вы не подаете сигнал бедствия. Не дайте страху украсть у вас время – главный ресурс в этой войне.

Мария ИВАНОВА

Фото freepik.com